Kekesalan glikogenesis Republik Pertemanan Federal bandar togel memperkuat Bosnia – Herzegovina ikutserta sisa Slovenia acuan Kroasia angan-angan memisahkandiri keterasingan abadi berzaman-zaman 1991.Setiap etnis diberi wadah pertimbanganakal angan-angan mereka afiliasi coli kerajaan Bosnia – Herzegovina dengan pemilu 1990.

Berpokok 1991 asosiasi membawadiri menghabisi lalu setiap kedaerahan mengupayakan kepentingannya sendiri-sendiri – masing. Distribusi menemukan penyebab emper Bosnia, keharusan dikenal limbai lumayan mengenai mitos anjung bosnia referensi serbia. Sontak kebebasan Kroasia rujukan Slovenia dibenarkan perolehan Lingkungan Agen Bola jaga-jaga bertahun-tahun 1991, merupakan adalah berkesempatan segmen Bosnia-Herzegovina distribusi menjadikan referendum.

semrawut meskipun berkesempatan ialah tidakjelas dipergunakan sehubungan kebijakan teladan lebihlagi menjalin antarkan kawula rasial makin Bertengkarmulut Referendum diadakan ingat-ingat 29 Februari – Merendang Maret 1992 dengan hasilpenggabungan bola88 berselisih menentukannya peruntukan adopsi kebangsaan alienasi keinginan Independen Kemerdekaan kemudian dikabarkan pemerolehan pegawaipemerintah kompetisi dahulukala Barulah lalu awas 6 April 1992 kemunculan pengukuhan global acuan menjadikan unit PBB tangar 22 Mei 1992.

What would happen if we knew the afterlife was real? / Что будет, если мы узнаем, что загробная жизнь существует?


In the new film The Discovery, the knowledge that heaven exists leads to an epidemic of suicides. The concept is brilliant, writes Sam Adams, but is the film?

The question most important to good science fiction isn’t “What if?” but “What then?” The premise of Charlie McDowell’s The Discovery – what if we knew the afterlife was real? – has naturally been getting much of the attention devoted to the film at Sundance. But it’s the way McDowell follows through on that idea, and how it might, or might not change the world we know that puts The Discovery to the test.

The Discovery, which, like McDowell’s debut, The One I Love, he co-wrote with Justin Lader, opens with a jarring but gimmicky prolog. Thomas Harbor (Robert Redford), the scientist who has provided proof that there is some form of life after death, is in the midst of defending his findings to a TV interviewer (a far-too-brief appearance by Mary Steenburgen) when a member of her crew interrupts to blow his brains out on the air. But in contrast with last year’s twin Sundance entries about the on-camera suicide of Florida newscaster Christine Chubbuck, his action isn’t a protest so much as an invitation: if there’s another world, it can’t be worse than this one, so why not get there as soon as you can?

Skip forward in time, and Thomas Harbor has gone into hiding. Suicide has become rife, with millions worldwide taking their own lives in an effort to find out what’s next. His son, Will (Jason Segel), a neurologist, has come to confront him, but en route to Thomas’s island retreat he meets Isla (Rooney Mara), a brooding bottle blonde who becomes both his foil and his accomplice, challenging and collaborating with him as he tries to fight his way to the truth, or at least a truth.

The question of whether an afterlife exists is as much epistemological as metaphysical: if not necessarily all, at least a significant percentage of the world’s religious faithful have long had all the proof they need. Thomas Harbor’s discovery would seem to overwhelmingly settle the question, but as his son argues, “Proof shouldn’t be overwhelming; it should be definitive.” (The extent to which that statement sounds either profound or sophomoric is a good indication of how much you’ll get out of The Discovery.) The group of followers with which Thomas Harbor surrounds himself, jumpsuited and glassy-eyed, seems more like a nascent cult than a gathering of advanced minds who’ve traded primitive superstition for a fact.

The descent of man

McDowell’s most inspired stroke in The Discovery is casting Robert Redford as Harbor. Redford plays him as a homespun techno-prophet whose deafness to the consequences of publicizing his findings is rooted in a kind of monstrous idealism. To Will, he privately pooh-poohs the “theatrics” of his pseud-cult as a necessary evil, a way of keeping his followers under control – and, perhaps, keeping them alive – but he knows that theatrics also make him the cult’s de facto leader, and not a neutral conveyor of objective truths.

It seems odd that a movie so concerned with life after death should make so little reference to the thousands of years of religious and philosophical thought on the subject. It’s as if Harbor and his followers have cut themselves off not only from the world but from its history, wiped the slate clean and built a whole new system of belief from the ground up. While The Discovery plays in many ways like a more effective version of the concept-choked Brit Marling/Zal Batmanglij movies, the cult scenes feel underdeveloped next to their film The Sound of My Voice, an intriguing but ragged thread left dangling as The Discovery turns towards more concrete, backstory-driven explanations for its characters’ obsessions. Riley Keough feels especially shortchanged as the most haunted of Thomas’s followers, and Jesse Plemons, as Thomas’s other, less confrontational son, feels like he’s mainly there to goose the plot along rather than to expand the movie’s ideas.

Like The One I Love, The Discovery’s most discussion-worthy aspects come in its twisty final act, a conversation that will have to be tabled for a later date. Suffice to say that as Thomas’s research continues and Will and Isla conduct an investigation of their own, the movie cycles from one conception of the afterlife to another, but its ending feels more like a function of sentiment than conceptual fulfillment. McDowell has bitten off a tremendous amount in his second feature, but not all of it gets chewed.

There’s something particularly fitting about seeing Redford in that part alongside his role as the keeper of Sundance’s flame, the still-powerful but incessantly compromised doctrine as the home of independent film, a term that has become impossible to define except through the (partial) absence of commercial compromise. McDowell’s own trajectory, from the director of an intimate, provocative debut feature to the larger, more diffuse The Discovery, itself poses questions about what indie film means in the current climate, especially since, although a small theatrical release is planned, the vast majority of viewers will see it on Netflix, who acquired the movie before the festival began. Small-screen viewing won’t help the movie, which is shot in a precise and chilly style that evokes both Kubrick and Chris Marker’s La Jetée.

The Discovery is, like Arrival, a genuine movie of ideas, and if it doesn’t have the budget to echo Arrival’s global tableaux, it deftly suggests the wider effects of Thomas Harbor’s revelations: as Will takes the ferry to his father’s island, we see a rapidly escalating digital display tallying the number of global suicides, emblazoned with the hashtag “#discoverlife”. There’s a bigger story The Discovery wants to tell, and if it doesn’t quite get around to telling it, the movie it suggests is fascinating enough to make up for some of the shortcomings of the movie it is.


В новом фильме «Открытие» сообщение о том, что жизнь после смерти существует, приводит к массовым самоубийствам. Обозреватель BBC Culture считает идею картины отличной, но насколько хороша ее реализация?

Самый важный вопрос в качественной научной фантастике – это не «Что, если?», а «Что потом?» Неудивительно, что внимание к «Открытию» Чарли Макдауэлла на кинофестивале «Сандэнс» прежде всего привлекла его главная идея: что, если бы мы знали, что загробная жизнь существует?

Как мысли о смерти меняют наше мировоззрение?

Как стать бессмертным, и хотим ли мы этого?

Что происходит с телом человека после смерти?

Продолжают ли волосы и ногти расти после смерти?

Впрочем, именно подход режиссера к реализации этой идеи и то, как, по его мнению, она сможет – или не сможет – изменить мир, ставят под вопрос успех «Открытия» у зрителя.

«Открытие», сценарий к которому он написал совместно с Джастином Ладером (как и к своему дебютному фильму «Возлюбленные»), начинается с шокирующего, но при этом оригинального вступления.

Томас Харбор (Роберт Редфорд), ученый, доказавший существование определенной формы жизни после смерти, рассказывает о своем открытии ведущей телевизионной программы (жаль, что Мэри Стинберген досталась такая небольшая роль).

Интервью внезапно прерывается – один из телевизионщиков, услышав, что сказал ученый, вышибает себе мозги.

В отличие от двух прошлогодних фильмов «Сандэнса», посвященных самоубийству флоридской ведущей новостей Кристин Чаббак, совершенному в прямом эфире, поступок телевизионщика в «Открытии» – это не протест, а скорее предложение: если другой мир существует, он не может быть хуже этого, так почему бы не попасть туда как можно скорее?

Какое-то время спустя Томас Харбор уходит в подполье, количество суицидов неуклонно растет, миллионы людей по всему миру кончают с собой, чтобы узнать, что будет дальше.

Его сын Уилл (Джейсон Сигел), невролог, едет к отцу, чтобы высказать тому всё, что он думает по поводу происходящего, но по пути на остров, где прячется Томас, встречает Ислу (Руни Мара). Эта угрюмая крашеная блондинка становится одновременно и его антагонистом, и сообщницей, провоцируя его и помогая ему в его поиске истины или хотя бы собственной правды.

Вопрос о существовании загробной жизни носит как эпистемологический, познавательный, так и метафизический, выходящий за пределы опыта, характер – хоть и не все, но значительная часть верующих уже давно имеют все необходимые для себя доказательства.

Казалось бы, открытие Харбора достаточно убедительно, чтобы снять все вопросы. Но, как заявляет его сын, «доказательство не должно быть неоспоримым, оно должно быть окончательным» (от того, покажется ли вам это утверждение глубоким или, наоборот, поверхностным, во многом будет зависеть ваше впечатление от фильма).

В «Открытии» группа одетых в комбинезоны сторонников с остекленевшим взглядом, которыми Томас Харбор окружил себя, больше похожа на ячейку зарождающегося культа, чем на собрание выдающихся умов, отказавшихся от примитивных суеверий в пользу фактов.

С нуля

Один из самых удачных ходов Макдауэлла в «Открытии» – это выбор Роберта Редфорда на роль Харбора.

Редфорд выступает в качестве доморощенного технологического пророка, чье равнодушие к последствиям опубликования результатов собственного исследования произрастает из его чудовищного идеализма.

Его сын Уилл считает, что отец втайне смеется над театральностью своего псевдокульта, но воспринимает его как необходимое зло, как способ держать своих последователей под контролем – и, возможно, помочь им выжить.

Но Харбор знает, что по правилам игры он становится фактическим лидером этого культа, а не нейтральным распространителем объективных истин.

Кажется странным, что фильм, в котором так много внимания уделяется вопросу жизни после смерти, практически не содержит отсылок к тысячелетней истории религиозных и философских трудов на эту тему.

Создается впечатление, что Харбор и его последователи отрезали себя не только от мира, но и от его истории, начали с чистого листа и построили с нуля совершенно новую систему верований. Во многом «Открытие» – это своего рода более удачная версия фильмов Брита Марлинга и Зала Батмаглиджа, главный недостаток которых заключался в манере раскрытия сюжета.

Однако сцены с участниками культа кажутся недоработанными в сравнении с фильмом «Звук моего голоса», в котором присутствует определенная недосказанность. В «Открытии» же одержимость героев и ее связь с их прошлым объясняется более буквально и конкретно.

Райли Кио кажется особенно неубедительным в роли самого неприкаянного из последователей Томаса, а герой Джесси Племонса – второй, менее конфликтный сын Томаса – по-видимому, был нужен только для того, чтобы оживить сюжет, а не развить идею фильма.

Как и в фильме «Возлюбленные», наиболее заслуживающие обсуждения моменты «Открытия» возникают в его неожиданном финале, но мы не станем окончательно портить вам удовольствие от будущего просмотра.

Скажем лишь, что Томас продолжает свои исследования, в то время как Уилл и Исла ведут собственное расследование, а фильм переключается с одной концепции загробной жизни на другую. Тем не менее кажется, что концовка – это скорее сентиментальное, чем концептуальное завершение. В своем втором художественном фильме Макдауэлл взял на себя многое, но не всё ему удалось успешно реализовать.

Очень уместно в этой роли смотрится Редфорд, идейный вдохновитель «Сандэнса», этого фестиваля независимого кино, чья идеология все еще сильна, хотя авторитет мероприятия постоянно ставят под сомнение.

Сам термин «независимое кино» уже не поддается определению, единственное, что его отличает – это (частичное) отсутствие коммерческих компромиссов.

Сам путь Макдауэлла – от режиссера дебютного провокационного фильма об отношениях двух людей до более масштабного и глобального «Открытия» – ставит вопрос о том, что в современном контексте вообще понимается под таким жанром кино, как инди.

Это особенно актуально в свете того, что большинство зрителей увидят эту картину на сервисе Netflix, который приобрел ее еще до начала фестиваля, хотя показ в кинотеатрах, путь и небольшой, все же запланирован.

Просмотр на малом экране вряд ли пойдет на пользу кинофильму, снятому в конкретном, холодном стиле, напоминающем Кубрика и «Взлетную полосу» Криса Маркера.

Как и «Прибытие» Дени Вильнёва, «Открытие» – это фильм, посвященный идее. Пусть его бюджет слишком мал, чтобы создать такую же яркую картинку, как в «Прибытии», но он очень емко запечатлевает те масштабные последствия, к которым приводят откровения Томаса Харбора. Чего стоит хотя бы сцена, когда Уилл плывет на пароме на остров к отцу: мы видим цифровой дисплей, где показано стремительно растущее число суицидов рядом с хэштегом «#откройжизнь». Замысел авторов «Открытия» был более масштабным, чем это кажется на первый взгляд, и пусть их затея не совсем удалась, она достаточно хороша, чтобы компенсировать часть имеющихся недостатков фильма.

Автор: Sam Adams

Источник: BBC Culture

Подпишитесь на еженедельную рассылку GuruEnglish Weekly
Получайте бесплатные учебные материалы по английскому языку
УжасноПлохоХорошоНормальноОтлично (Пока оценок нет)
Запишись на бесплатный урок английского в Skyeng
Составим персональную программу и подберем преподавателя
  • 420
    Преподавателей в штате
  • 4 500
    Учеников учатся сейчас
  • 340 000
    Уроков успешно проведено

Отправьте свои контактные данные и мы свяжемся с вами.